Здесь всё по-другому


Глава первая.

Асфальт, едва согретый рыжим осенним солнцем, серой рекой медленно тёк под каблуками. На Алину волнами этой же реки накатывали тоска и безнадега, столь же серые и нескончаемые. Ну и зачем всё это нужно было? Нельзя было оставить всё так, как есть? Первое свидание называется, чтоб его!
Вадька шел рядом в неловком молчании, искоса посматривая на вызолоченные скудными лучами светлые волосы спутницы. То ли любовался втихомолку, то ли придумывал тему для разговора. Алину это невероятно раздражало. Ну какого черта? Ещё пару месяцев назад вопрос темы вообще не стоял, на правах старых приятелей они могли болтать о чем угодно. Школьные дела обсуждать, одноклассникам кости перемывать, делиться планами на будущее, выпускной-то не за горами, меньше двух лет осталось. Да мало ли о чём могут трепаться люди, знающие друг друга уже лет восемь! Но теперь... Сдалось же Вадиму ни с того, ни с сего пригласить её на свидание. Первое, как в его, так и в её жизни. И ничего хорошего из этого не вышло. Теперь вот идут, как два идиота, стараясь даже не смотреть друг на друга, и молчат, будто языки узлом завязаны. Блин!
Улица, вдоль которой они неспешно топали, заканчивалась. Дальше начинался городской парк, заполненный в выходной день народом.
- Давай обойдем его по периметру, - предложил Вадик, - или хотя бы дойдем до дикой части.
Дикой частью назывался угол парка, густо заросший молодыми деревцами и напоминающий скорее лес. Конечно, он не был так чист и ухожен, как основная часть парка, но, по крайней мере, гуляющих там было намного меньше. Алина рассеянно кивнула и свернула вправо.
- Как дела дома? - Спросила она хоть о чём-нибудь, чтобы не молчать.
- Нормально, - вздохнул Вадик, вмиг становясь похожим на себя прежнего. – У отца очередная командировка, так что ближайший месяц у меня будет намного больше свободного времени.
Отец Вадика считал своим долгом активно заниматься воспитанием сына, особенно сейчас, когда до окончания школы оставалось совсем немного и предстоял выбор дальнейшего жизненного пути. А потому, пока отец от командировки до командировки бывал в городе, у Вадика не было шансов не то что прогулять пару уроков, но даже задержаться где-нибудь после занятий.
- Поздравляю, - фыркнула Алина, - считай, у тебя отпуск.
Вадька хихикнул. Атмосфера чуть разрядилась.
- Слушай, - оживленно сказал он, - мне тут пацаны про новый картинг рассказали...
Алине показалось, что даже сонное солнце стало светить мягче. Ну слава Богу, дурацкое свидание начало превращаться в обычную для друзей, привычную прогулку с не напрягающим трепом.
Дикая часть парка уже тянулась мимо них. Деревья, наполовину облетевшие, стояли в гордом осеннем трауре. Холодало. Алина зябко поежилась. Заметив это, Вадька предложил:
- Давай за деревья зайдем, там ветра меньше. Или домой сразу?
Домой не хотелось. Алина недовольно глянула на неухоженный лесок, представляя, во что превратятся сейчас новые джинсы, и поморщилась. Вадька схватился за молнию куртки, намереваясь снять её и накинуть на плечи подружки. Чёрт, нормальное общение опять переходит в плоскость романтического.
- Не вздумай, - быстро предупредила она и первой шагнула с асфальта в мокрые шуршащие листья. Каблуки тут же увязли, листья облепили их словно живые. Шаги сами собой замедлились.
Спутники брели минут пятнадцать, хаотично поворачивая то вправо, то влево. Заблудиться здесь было негде, не настоящий лес всё-таки, хотя людей вокруг резко поубавилось.
Где-то в самой глубине дикой части выбрались на некое подобие поляны, застеленной ветками и всё теми же мокрыми листьями. Остановились, выбирая дальнейшую дорогу. Со всех сторон мрачно стояли одинаковые стволы с облысевшими ветками, так что выбор был сложен.
- Может, туда? - равнодушно махнула девушка рукой вперед, где просвет среди кустов казался немного больше.
- Ну давай, если там не совсем непролазная грязь, - согласился Вадик. И в этот момент у Алины зазвенел в сумке телефон.
- Сейчас, - пробормотала она, роясь в чёрной бездонной дыре, обтянутой кожей с замочками и именуемой женской сумкой. Вадька кивнул и отошел на пару шагов.
- Да, мам, - отозвалась Алина в трубку, - да, гуляю. Нет, ещё не сделала. Так выходной же, мам, успею ещё. Не знаю. Нет, не видела. Ну, мам, ну чего ты? А я при чем?
Она сердито засопела, слушая ответ, потом скуксилась и проворчала:
- Ладно, позвоню сейчас. Пока.
Раздражённо нажала кнопку отбоя и повернулась к Вадиму.
- Подожди минуту, ладно? Олька как обычно трубку не берет, неизвестно, где её носит с утра пораньше. Мама просит позвонить, вломить по полной программе, чтобы нервы не трепала.
- Ладно, разговаривай, а я пока схожу, дорогу нам разведаю, чтоб в лужу по колено не вляпаться, - вздохнул Вадик. С шебутной Алининой сестричкой, Олей, он был знаком и уже знал, что разговор в воспитательных целях затянется надолго. Не торчать же всё это время столбом, делая вид, что ничего не видишь, не слышишь и вообще тебя здесь нет. Глупо и скучно.
Алина кивнула, не отрываясь от мобильника. Лицо её с тонкими чертами стало хмурым и сосредоточенным. Вадик ещё раз вздохнул и исчез за кустами.


Сошедшиеся за спиной ветки мокро чавкнули. Вадим остановился и критически осмотрел местность. Ну, вроде ничего, пройти можно, только вот куда?
За кустами была ещё одна поляна, клином врезающаяся в дальнюю группу деревьев. Утоптанная, без ям, хотя, что тут разберёшь под этим ковром листьев. Надо выяснить, куда она выходит.
Вадим сделал несколько шагов к середине поляны, но тут резкий толчок в спину сбил его с ног. Не успев ничего понять, он замахал руками,
пытаясь удержать равновесие, упал на колени, и прямо перед лицом увидел мелькнувшую грязную руку, сжимающую его, Вадимов, мобильник.
- Стой, зараза! - заорал он вслед улепетывающему воришке, который, естественно, и не подумал послушаться. Вадим вскочил на ноги и бросился в погоню. Мимо замелькали кусты и деревья, впереди несся вор. Парень уже на ходу разглядел, что тот ненамного младше его самого, очень худ и невероятно грязен. Будто специально валялся в ближайшей луже перед походом на дело. Бегал он тоже неважно, и расстояние между ними быстро сокращалось.
Но удача явно была не на стороне Вадима, потому что в самый последний момент он споткнулся и снова упал, теперь уже плашмя, со всего маха. И воришка тут же скрылся за деревьями.
Вадим перевел дух, зло сплюнул и медленно встал. Спешить было уже некуда, с телефоном можно было попрощаться. Блин, совсем новый, жалко. Ничего не поделаешь, надо возвращаться. Алинка, наверное, услышав его крик, тоже рванула на полянку и теперь ищет Вадима.
Он развернулся и побрёл обратно, вяло стряхивая с джинсов налипшую грязь. Раздвинул ветки кустов, намеревавшиеся его задержать, и остановился. Место было совсем незнакомое и чем-то очень неправильное.
- Куда это я забежал? - пробормотал Вадим себе под нос, пытаясь сориентироваться. Бесполезно.
- Ну не может же дикая часть тянуться до самого центра города, - фыркнул он на самого себя, чувствуя, как внутри нарастает неуверенность и легкая паника, - по кругу, наверное, бежали. Только вот по какому?
Он сделал ещё несколько шагов вперёд, добрёл до очередных зарослей, надеясь, что за ними что-нибудь знакомое, попытался продраться сквозь них. И тут только сообразил, что было неправильно. Его рука, державшаяся за полуголую ветку, касалась почек. Зелёных таких, только начавших распускаться. Это в конце октября-то.
- Офигеть, - пробормотал Вадим, недоверчиво тыкая пальцем в ветку, нерешительно огляделся. Взгляд заскользил по точно таким же почкам на деревьях, кое-где пробившимся клейким листочкам, чёрной голой земле...
Испугаться он не успел. Сзади раздалось шуршание, оборвавшееся в голове Вадима глухим звоном и ослепительной темнотой. Будто свет выключили.
Он беззвучно рухнул на землю.



Первым появился запах. Мерзкий, липкий, удушливый. «Где-то рядом горит помойка», - подумалось Вадиму, но шевельнувшаяся в голове мысль расшевелила и жуткую боль. Думать сразу расхотелось. Под закрытыми веками цветными фонтанчиками вспыхивали бессвязные картинки. Потом сквозь боль и запах прорвался звук. Голоса. Отрывистые, грубые. Чужие.
В бедро что-то кольнуло. Остальные чувства, видно, тоже решили потихоньку вернуться в ошеломлённое тело. Блин, как же воняет! Открывать глаза не хотелось, и Вадим попытался наощупь определить, где это он валяется. Не получилось. Рядом кто-то зашуршал, глаза тут же открылись сами собой под ударом лошадиной дозы адреналина.
Рядом, метрах в двух, сидел мужик. Грязный, обросший, неопределенного возраста. «Бомж, что ли», - не понял Вадим и попытался встать. Мужик тут же повернулся и осклабился.
- Очухался? Молодец, прямо к кормежке, - проворчал он хрипло. Вадим отшатнулся, скорее не в силах справиться со слабостью, чем испугавшись, но собеседник принял это именно за страх.
- Да ты не бойся, - махнул он рукой, - мы все здесь в одинаковом положении. А всё, что было у тебя ценного, и так уже забрали, так что грабить тебя поздно.
Вадим только сейчас заметил отсутствие, ремня и часов, папиного подарка. Обвел растерянным взглядом вокруг. Похоже на огромную яму. Под ногами чавкает вода. И везде люди, насколько глаз хватает. Такие же грязные, равнодушно сидящие или лежащие на голой земле, молчащие или вяло перебрасывающиеся словами.
- Кто забрал? – столь же хрипло спросил Вадим, - И вообще, где мы?
Мужик еще раз ухмыльнулся.
- А ты не в курсе? На ферме. Сейчас покормят и работать погонят.
Вадим по-прежнему ничего не понимал. Тупая боль в голове мешала сосредоточиться, привести мысли в порядок.
- К котлам! - где - то рядом раздался вопль, от которого он вздрогнул.
- Пошли, - поторопил мужик, вставая, - до ночи больше ничего не дадут.
И потащил спотыкающегося парня за собой.
- Новенький, - глянул искоса плечистый дядька в черном кожухе, - шевели ложкой быстрее, потом фронт работ покажу.
- Я домой пойду, - медленно сказал Вадим, не глядя на него, - вещи мои где?
- Что? – вытаращился на него дядька. – Рехнулся, что ли?
- Так он по голове стукнутый. – пояснил приведший Вадима мужик. – Вон, шишка какая. Вот и соображает плохо.
- Наши стукнули, когда брали, - хмыкнул дядька. – А то прыткий очень оказался, бегал слишком быстро.
Сидящие поблизости люди льстиво захихикали.
И тут впереди, между чужими спинами, мелькнула женская фигура. Невысокая, со светлыми прядями волос. Внутри у Вадима перевернулось что - то, края ямы качнулись перед глазами, когда он вскочил, растолкав тех, кто был рядом, и бросился вперёд.
- Алина! - он с налета вцепился фигурке в руку, рывком повернул к себе. И замер, глядя в незнакомое худое испитое лицо.
Бросившиеся было за ним в погоню остановились, видя, что дальше Вадим не убегает. Он повернулся к ним с искаженным лицом и пробормотал:
- Да где я, черт возьми, а?
- В аду, пацан, - проворчал один из догонявших, отворачиваясь.



- Мы все оттуда, - бурчал мужик, закинув руки за голову и таращась в кромешную тьму. Вадим уже знал, что зовут его Степаныч и что он здесь почти год.
- Хорошо там, где нас нет. А здесь не хуже, чем где-нибудь ещё. Раньше я был бомжом, бродил по улицам. Потом попал сюда. Кормят, ночевать есть где, выпить дают. Ну, работа не из лёгких, копать там, таскать чего-то, мусор перебирать. Так какая разница. Привык. И ты, парень, привыкнешь.
- Сомневаюсь, - буркнул Вадим. По словам того же Степаныча ему оказали неслыханную милость и разрешили сегодня не работать. Голова чуть прошла, но особо легче не стало. Всё окружающее казалось кошмарным сном, по неизвестной причине затянувшемся.
- Меня искать будут, - тоскливо протянул он, морщась от боли в затёкшей спине. Степаныч усмехнулся.
- И что? Думаешь, найдут? Эх, парень, тебя же там искать будут, - он потыкал пальцем вверх.
- А ты сам как сюда попал? – Ехидно поинтересовался Вадим, но мужик только рассмеялся.
- Да так же, как и ты. Дали по голове в парке, а очнулся уже здесь. Хозяева всегда себе так рабочую силу набирают. Ну пометался немного, пошумел, по морде получил от старшего. Ну и притих. Привык помаленьку. Вот и говорю, ты тоже привыкнешь.
Замолчали. В темноте слышно было, как ворочаются после скудного ужина соседи по несчастью, кто-то храпел, воняло потом и отбросами. Вадим уже знал, что эта толпа бывших, хоть и никак не изменившихся бомжей, нищих и прочих замечательных людей роет некий котлован для нужд некоего города. Судя по маловразумительным объяснениям Степаныча, находящегося вообще в другом мире. Здесь этот мир все называли нижним. Вадим передёрнулся. Бред какой-то. Бесконечный бред сумасшедшего, в который каким-то чудом затянуло его, Вадима. И самому можно было свихнуться, если пытаться понять и поверить в него. Поэтому он просто слушал.
Работает эта толпа, конечно, не добровольно, но и без активного сопротивления. Их обеспечивают самым необходимым и не выпускают ни на шаг из лагеря.
- А бежать отсюда можно? - поинтересовался он хмуро.
- Куда? - лениво отозвался Степаныч, ты выход наверх знаешь? Ну хоть приблизительно, где он находится? дорогу, что ли запомнил, когда сюда тащили?
Юноша прикусил язык. Не поспоришь. Куда драпать действительно неизвестно.
Голова снова начинала болеть. Сотрясение, как пить дать. Глухая тоска заполняла всё внутри. Если думать – сойдёшь с ума, если не думать – тоже. Лучше думать, искать выход. Но в голову ничего не приходило.
- А зачем ты в нашу крыску-то вцепился? – хихикнул в темноте Степаныч. Вадима снова передернуло при воспоминании о страшной тётке, которую он перепутал с Алиной. Дёрнутая им за руку, она сначала испугалась, а потом расплылась в сальной улыбке, и Вадим уже сам еле-еле от нее отвязался. Но и после этого она остаток дня как акула кружила возле лежащего на подстилке мальчишки.
- Ошибся, - бросил он.
- Ошибся! - передразнил мужик. - Дурачье молодое, своего счастья не понимаешь. Понравился ты ей, вот и ловил бы момент.
- Ну да, всю жизнь мечтал о таком счастье, огрызнулся Вадим.
- Другого не будет, - философски сказал Степаныч. - Теперь только такое. Привыкай.
Вадим повернулся на другой бок и саданул рукой по жёсткой подстилке, отбив кулак. Чёрт, чёрт, чёрт! Что делать-то? Алинка там осталась, одна, беззащитная. Волнуется, небось. А если ее тоже так, по голове и в этот дурной страшный мир, совершенно не похожий на книжные веселенькие картинки с эльфами и гномами. И что с ней здесь сделают? Этот вопрос Вадим очень не хотел задавать, даже себе. Ответ был очевиден. Не расклеиваться, не представлять, не жалеть себя. Вообще не думать ни о чем, кроме побега. Выбраться отсюда, вот что сейчас важно. Ничего больше. Пока он здесь, Алине тоже никто не поможет. Если с ней случилось то же, что и с ним, то никто, кроме Вадима вообще не узнает, где она.
Он лег на спину и попытался расслабиться. Выдохнул. Думать. Впереди целая ночь для этого. Не сдаваться. Отец учил его, что настоящие мужчины не сдаются и не плачут. Последнее, кстати, было довольно близко к приведения в исполнение, но он закусил губу и заставил себя, размеренно дыша, закрыть глаза. Итак, что мы имеем...